Лучшая сцена — та, которой нет!

«Никто не скажет правды, не умолчав при этом о чем-нибудь»
Джон Голсуорси «Конец главы»

В следующий раз, когда вы будете читать книгу, остановитесь на секунду и задайтесь вопросом: какая сцена в этой книге самая волнующая? Ответ может показаться вам парадоксальным. Скорее всего, это будет именно та сцена, которую невозможно увидеть, по той простой причине, что автор ее не напечатал.

В общем-то, парадокса здесь нет, просто работает сила воображения. Все самое интересное происходит вовсе не на страницах книги, а в мыслях читателя. Хороший автор многое пишет между строк, соответственно, хороший читатель читает и представляет то, о чем явно не сказано, то, что обрисовывается лишь намеками. Задача автора — дать читателю пространство для фантазий, включить в текст нужные детали и оставить пространство для размышлений.

В книге «50 приемов письма» Рой Кларк говорит о том, что самые точные тексты рождаются из сокращений:

«Дональд Мюррей  учил меня, что «краткость есть следствие избирательности, не сокращения». Это означает изъятие целых частей. Когда Максвелл Перкинс редактировал Томаса Вулфа, он имел дело с рукописями, которые весили килограммы. Знаменитый редактор как-то посоветовал знаменитому писателю: «Мне не кажется, что книга чрезмерна. Просто все лишнее нужно вырезать блок за блоком, а не предложение за предложением». Абзац с четырехстраничным описанием дяди Вульфа он урезал до шести слов: «Генри, самому старшему, сейчас было 30»».

Об умении сокращать и умолчать о важном говорит и Джон Труби в пособии для сценаристов «Анатомия истории»:

«Удержание или скрытие информации жизненно необходимо для сценариста, чтобы заставить зрителя поверить ему. Такой прием помогает аудитории понять, что представляет собой герой, что он делает, и таким образом проникнуться атмосферой истории. Если зрителю не приходится вникать в историю, то зритель перестает быть зрителем, и история на этом заканчивается.

Аудитория любит как эмоциональную (проживание жизни героев), так и интеллектуальную (расследование загадки) части истории. В каждом хорошем фильме есть обе составляющие».

В неудачных книгах авторы стремятся раскрыть все чувства и мысли персонажей, не оставляя ни малейшего пространства для работы воображения. Стоит ли удивляться, что даже при наличии яркого сюжета читатель все равно зевает от скуки и откладывает книгу в сторону. Неинтересно, когда вся информация лежит на поверхности, нет работы мысли.

Если вы читали лучший любовный роман всех времен и народов «Унесенные ветром», вы помните, сколько там страсти. Эмоции просто зашкаливают. При том, автор практически всегда дает только минимум информации, очень многое остается за кадром.

Как пример — одна из самых страстных сцен:

Унесенные ветром

В ушах ее стоял приглушенный грохот прибоя — так гудит раковина, приложенная к уху, — а в груди глухо отдавались удары сердца. Их тела слились, и время, казалось, перестало существовать — Эшли жадно, неутолимо прильнул к ее губам.

Когда же он наконец разжал объятия, Скарлетт почувствовала, что колени у нее подгибаются, и вынуждена была ухватиться за ограду. Она подняла на него взгляд, исполненный любви и сознания своей победы.

— Ведь ты же любишь меня! Любишь! Скажи это, скажи! Он все еще продолжал держать ее за плечи, и она почувствовала, как дрожат его руки, и еще больше полюбила его за это.

Она снова пылко прильнула к нему, но он отстранился, и взгляд его уже не был отрешенным — в нем читались борьба и отчаяние.

— Не надо! — сказал он. — Не надо! Перестань, иначе я овладею тобой прямо здесь, сейчас.

Она только улыбнулась в ответ — бездумно, жадно: не все ли равно, когда и где, — важно, что он целовал ее, целовал.

Внезапно он встряхнул ее, встряхнул так сильно, что ее черные волосы рассыпались по плечам, и продолжал трясти, точно вдруг обезумел от ярости на нее — и на себя.

— Не будет этого! — сказал он. — Слышишь: этого не будет!»

Не правда ли, эта сцена выглядит очень горячей, почти неприличной? Между тем, никаких характерных для любовных романов эротических описаний здесь нет. Представим, что Маргарет Митчелл разбавила бы свой роман деталями и получилось бы что-то в этом духе:

«Эшли жадно, неутомимо прильнул к ее губам. Одна его рука скользнула по нежной коже шеи ниже, туда, где обрисовывались красивые окружья грудей, вторая крепко обнимала ее. Скарлетт почувствовала, как напряглось его мужское естество…

— Ведь ты же любишь меня! Любишь! — прошептала она в исступлении. Эшли исторг звериный рык, он тяжело дышал от распирающей его страсти.

— Да, люблю. Ты сводишь меня с ума, Скарлетт! Твое божественное тело, эти тяжелые груди, соблазнительные ножки... Но я никогда не изменю Мелани, иначе я перестану быть человеком чести. Я и так мало уважаю себя...»

Стала ли сцена интереснее, когда мы «раскрасили» ее подробностями, рассказав все то, о чем умолчала писательница Митчелл? Нет, конечно. Напротив, сцена поблекла, стала вульгарной.

В одном из своих интервью писатель Борис Акунин признавался, что основная часть работы над эротическими сценами заключается в том, чтобы выбросить ненужное:

«Вот… опять-таки возвращаясь к Достоевскому: когда я углубился в него с профессиональным интересом, я с некоторой оторопью открыл для себя, до какой степени это напряжённо эротичный писатель. Если ты начинаешь выводить его силовые линии в современный текст, текст получается просто… скандальным. Многие современные авторы до такой степени напряженности не доходят. И я сделал вот какую штуку: написал эротические сцены и фрагменты, а потом их выкинул. Чтобы осталось напряжение, зуд ампутированной конечности.

Написаны эротические эпизоды были плохо — я действительно не умею этого делать, слов таких не знаю, не владею этой техникой. Это не от ханжества. Дело в языке. На мой взгляд, пока не нашлось автора, который мог бы по-русски писать об эротике без пошлостей и медицинских подробностей».

Таким образом, чувственная сторона романа только выигрывает, если автор опускает подробности. Но речь не только об эротике. Если мы возьмем, к примеру, триллер-сцены, мы увидим, что эта схема работает и в случае, когда нужно испугать читателя.

Одна из самых страшных сцен в книге ужасов «Оно» Стивена Кинга:

Стивен Кинг "Оно"

«– Они летают, – сказало то, что было в канаве сиплым хихикающим голосом. Оно схватило руку Джорджа мертвой хваткой, оно утащило Джорджа в эту ужасную темноту, где вода бесновалась, клокотала и ревела так, как когда она несет груз обломков после страшнейшей бури в море. Джордж отпрянул от этой кромешной тьмы и начал кричать в дождь, безумно кричать в бледное осеннее небо, которое нависло над Дерри в тот день осенью 1957 года. Крик его был пронзительный и пронизывающий, и все, кто жил на Витчем-стрит – от начала улицы и до ее конца – поспешили к окнам или открыли двери. «Они летают, Джорджи, прорычало ОНО, – они летают, и когда ты спустишься сюда со мной ты тоже полетишь».

Плечо Джорджа ударилось о цемент в основании водостока, и Дейв Гарднер, который в тот день не пошел на работу из-за наводнения, видел маленького мальчика в желтом дождевичке, маленького мальчика, который кричал, извивался в водостоке, грязная вода заливала ему лицо, крики захлебывались и приглушались водой.

Все здесь плавает, – шипел хихикающий мерзкий голос, затем внезапно раздался звук, какой бывает, когда что-то рвется, вырвалась вспышка агонии, и Джордж Денбро больше ничего не узнал...».

Давайте посмотрим, как выстроена эта пугающая сцена: здесь используется эмоционально воздействующий на читателя прием повтора (оно схватило, оно утащило; начал кричать, безумно кричать; они летают, они летают, они летают, ты тоже полетишь), бессоюзие придает тексту стремительность, динамику, сочетание обыденного и фантастического элементов вводит читателя в ступор (откуда в канаве взялось что-то страшное?). При этом Кинг сосредоточился на деталях, мы даже не знаем, как выглядит ОНО, портрет отсутствует. Мы лишь знаем, что у ТОГО, что в канаве, сиплый хихикающий голос, мертвая хватка, оно рычит и шипит, оно сильное и мерзкое. Все.

Теперь представим, что в этой сцене было бы тщательное описание, одно из тех, что так любят начинающие авторы, со множеством подробностей и фокусом на мыслях и эмоциях персонажей:

«– Они летают, – сказало то, что было в канаве сиплым хихикающим голосом. Джордж с ужасом увидел бледное лицо, которое скукожилось в воде, как старая кожаная перчатка. Глаза у этого существа были прикрыты необычайно тяжелыми веками, которые падали на лицо синими мешками. Тонкие, кроваво-красные губы скривились. От страха сердце Джорджа ушло в пятки, он рванулся было прочь, но ОНО протянуло из канавы тонкую, искривленную, словно сломанная ветка, руку и схватило Джорджа мертвой хваткой».

Стало ли описание более пугающим? Нет, наоборот, портрет существа дал нам понять, как оно выглядит. Соответственно, каким бы пугающим оно ни было, знакомые предметы и явления не могут ужасать так, как незнакомые, неизведанные. Если вы вспомните другие книги в жанре ужаса или мистики и проанализируете свои ощущения, вы поймете, что самые кошмарные сцены — это те, в которых минимум описания, а портрет антагониста/злодея почти отсутствует. Так, скажем, Волан-де-Морт выглядит куда более пугающим в первых частях «Поттерианы», именно в тех книгах, где он еще не обрел человеческий облик. Пока мы не знаем, как выглядит самый злой волшебник, мы его боимся. Как только появляется его портрет, страх исчезает.

Таким образом, поговорка про «молчание — золото» работает и в случае с писателями. Помните об этом, когда собираетесь расписать читателю все эмоции, чувства и мысли героя. И вы увидите, что читатели ваших книг будут восхищаться именно теми сценами, которых нет.

НА ПРАКТИКЕ:

1. Вспомните любимые книги и выделите 5 сцен, которые произвели на вас наибольшее эмоциональное впечатление. Найдите эти сцены в книгах, посмотрите, как они «сделаны». Какие приемы использует автор? И главное — о чем он умолчал?

2. Найдите сильную эмоциональную сцену в своей рукописи. Посмотрите, не слишком ли много информации вы раскрываете читателю.

3. Напишите на листе бумаги, что вы можете вычеркнуть из сцены: какие детали, диалоги, описания. Смело редактируйте сцену, пока не поймете, что у читателя есть пространство для фантазии.

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в LiveJournal

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *