Топ-5 худших вариантов начать книгу + работа над ошибками!

«Хорошее начало полдела прокачало» — твердила нам учительница по английскому языку. Эта поговорка просто въелась в память, а ведь в ней что-то есть! На курсах по рассказам и в саспенс-лаборатории мы часами обсуждаем, почему хорошее начало так важно. Там же, на занятиях, мы вместе с участниками составили топ-5 худших вариантов начать книгу, которыми хотим с вами поделиться.

Картинка с сайта pinterest

Картинка с сайта pinterest

Вот он наш топ:

1. Герой просыпается

Из рукописи начинающего автора: «Лиза сладко потянулась, чувствуя спросонья, как солнце гладит ее по щеке теплой ладошкой. Улыбнулась, не открывая глаз, аромату маминых сырников... Как хорошо, что не надо в институт. Ура, каникулы!»

Ох уж эти любители открыть глаза/поваляться в постели/потянуться/налить чашечку кофе! Все бы ничего, только каждая вторая рукопись начинающего автора начинается именно со сцены пробуждения. И ладно, если герой просто протягивается и размышляет над тем, как «солнышко ласково играет на обоях». А если он, не приведи Кинг, начинает рассказывать читателю свои сны? В деталях! Ужас-ужас.

Ума не приложу, почему писатели так любят будить своих героев в начале книги. Но это один из худших способов начать рукопись хотя бы потому, что сам антураж практически не предполагает динамики. Редкий герой просыпается в бомбоубежище после ядерного взрыва. Обычно все происходит очень скучно и банально. Автор нудно рассказывает, как герой встает, завтракает, собирается на работу. И в 99% случаев рассказ этот в устах авторов звучит одинаково.

Как исправить:

Добавить в сцену просыпания саспенс-элемент под кодовым названием «Неожиданность!». Сами для себя проделайте это короткое упражнение — произнесите вслух с соответствующей интонацией (замогильным голосом, например): «Герой просыпается, а тааам... Такооооое!». Какое именно «Такоооое!» — это вам нужно придумать. Пробуйте разные варианты: «Герой просыпается, а на кровати сидит кот... умерший десять лет назад», «Герой просыпается, включает радио, а там началась война», «Герой просыпается без одежды, в наручниках, голый, на полу крохотной камеры» и т.д.

Пример из классики: «Проснувшись однажды утром после беспокойного сна, Грегор Замза обнаружил, что он у себя в постели превратился в страшное насекомое» (Кафка, «Превращение»)

2. Гляделки в зеркало

Из рукописи начинающего автора: «Так, помада! Красная или розовая? Лилька задумалась, зависла над косметичкой, что было ей впрочем не свойственно. Она же быстрая, эта Лилька! А тут никак не может решить с помадой... Хочется особенным образом подчеркнуть этот мягкий изгиб верхней губы, который так нравится Максу! Хочется особенным образом подвести зеленые глаза, чтобы засияли, залучились, заискрились!»

Мало того, что рассматривает, так еще и описывает. Я понимаю «гениальную задумку» автора. Ему кажется, что таким образом он убивает двух зайцев: начинает с чего-то любопытного и одновременно сразу дает читателю описание героя. Пробуждает эмпатию, то бишь. Проблема в том, что подобное начало встречается во всех тех рукописях, авторы которых удержались от соблазна начать со сцены пробуждения. То есть идея далеко не нова, если не сказать грубее.

С сайта pinterest

С сайта pinterest

Кроме того, сцена с таким самолюбованием кажется очень неправдоподобной. Как часто обычные люди разглядывают себя в зеркале не просто для того, чтобы удостовериться, что колготки не волочатся за брюками, а тушь не размазана по щекам? Как часто люди разговаривают со своим отражением и осыпают себя комплиментами? Или сравнивают со всеми родственниками, начиная от покойной троюродной бабушки и заканчивая еще не родившимися внуками? Не слишком часто, да? Тогда почему в рукописях это встречается сплошь и рядом?

Как исправить:

Добавить двойственности в описание. Не описывать героя в деталях для того, чтобы показать читателю, какой хороший/плохой перед ним персонаж. А постараться дать живую характеристику, донести «реалистичность», намекнуть на непростую судьбу героя и начать выстраивать сложный, многогранный образ.

Пример из классики: «Скарлетт О'Хара не была красавицей, но мужчины вряд ли отдавали себе в этом отчет, если они, подобно близнецам Тарлтонам, становились жертвами ее чар. Очень уж причудливо сочетались в ее лице утонченные черты матери — местной аристократки французского происхождения — и крупные, выразительные черты отца — пышущего здоровьем ирландца.» (Митчелл, «Унесенные ветром»)

3. Непонятно и еще непонятнее

Из рукописи начинающего автора: « — Рокс, ты проинтурбировал двигатель?
— Интурбация не срабатывает в условиях гравитации, я ж говорил, что ваше легирование — фальшивка, — Рокс вынырнул из-под звездолета Y6, — пламегаситель впору выбрасывать на помойку, хотя на орбитальной станции какая к чертям помойка! А наш отходник в левом крыле звездика, как вы помните, кэп, изрешечен пулями галактюков!»

Казалось бы, это очевидно, но снова и снова авторы вываливают на бедных читателей ушат неслыханных терминов. Чаще грешат этим писатели-мужчины. Почему-то многим кажется, что подробное описание звездолета во всех его технических подробностях покажет профессионализм автора и тем самым заинтригует читателя. Поэтому написать, что Рокс «перебирает двигатель» все равно что расписаться в собственном невежестве. Так что пусть уж интурбирует, легирует и прочееирует...

Как исправить:

Прочитать начало рукописи бабушке. Или дедушке. Спросить, все ли понятно. Много думать. Зачеркнуть все или хотя бы почти все непонятные слова и переписать понятно. Если вам определенно нужно сразу ввести какие-то новые термины, вводите их постепенно. И не забывайте, что новое слово нужно обязательно растолковать читателю и повторить в тексте раз-другой.

Пример из классики: «Из интервью, которое специальный корреспондент Хармонтского
радио взял у доктора Валентина Пильмана по случаю присуждения
последнему Нобелевской премии по физике за 19... год:

— ...Вероятно, вашим первым серьезным открытием, доктор Пильман,
следует считать так называемый радиант Пильмана?
 — Полагаю, что нет. Радиант Пильмана — это не первое, не серьезное и,
собственно, не открытие. И не совсем мое.
 — Вы, вероятно, шутите, доктор. Радиант Пильмана — понятие, известное
всякому школьнику.» (Братья Стругацкие, «Пикник на обочине»)

4. Любовь-морковь

Из рукописи начинающего автора: «После любовного экстаза они молча лежали в постели. Она чувствовала, что наполнена приятной пустотой... Никаких забот, только воздушная легкость в ее теле, изможденном ласками и поцелуями»

Ну, это как раз типично женский вариант начать рукопись. Многим кажется, что любовные ласки и неги — это так увлекательно, что читатель тут же радостно вопьется глазами в текст. Что ж, узкая группа читателей действительно заинтересуется таким началом, ведь бульварные романы — их страсть. Остальных ахи-охи, скорее, отпугнут. Даже если через несколько страниц у вас идут оригинальные размышления о роли квантовой физики в современной науке, даже если через главу вы представляете нового Джека Потрошителя, большая часть читателей, увы, не доберется до этих интригующих сцен. А любителям бульварных романов они придутся не по вкусу.

Как исправить:

Намерены писать о любви и только о ней? Тогда начните не с любовного томления, а с любовной ссоры. Она уж точно более увлекательна, нежели бессмысленное воркование двух голубков. Ссора — это конфликт, а начало с конфликта — один из вернейших способов заинтересовать читателя.

Пример из классики: "Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по своему.
Все смешалось в доме Облонских. Жена узнала, что муж был в связи с бывшею в их доме француженкою гувернанткой, и объявила мужу, что не может жить с ним в одном доме. Положение это продолжалось уже третий день и мучительно чувствовалось и самими супругами, и всеми членами семьи, и домочадцами. (Толстой, «Анна Каренина»)

5. И все погибли

Из рукописи начинающего автора: «Я умер сразу. Ну хорошо, пусть не совсем сразу, несколько минут меня пытались реанимировать, но все же... Вот я уже сижу на прехорошеньких пухлых облаках и понимаю, что передо мной, Васькой Мыльным, распростерлась вечность. А я даже водочки по этому случаю хлебнуть не могу!»

Смерть — это интрига, безусловно. Но, как и в случае с любовным романом, тема эта весьма узкая, значит, большую часть читателей она, скорее, отпугнет. К тому же, многие авторы, начавшие со смерти героя, уходят в неоправданное философствование. Начинают размышлять о религии, потусторонней жизни. Наполняют текст мыслями и ощущениями героя, воспоминаниями о прожитой жизни. Все это превращает текст в нудную «жвачку».

Кадр из фильма "Книжный вор"

Кадр из фильма "Книжный вор

"

Как исправить:

Разлепите пельмени! Если главный герой умирает в начале книги, то какой же это герой? Не уходите в загробное философствование. Лучше быстренько признайтесь читателю, что пошутили, хахаха, и продолжайте развивать интригу как ни в чем не бывало. Если же вы упрямо намерены говорить о смерти — быстро передайте слово кому-то другому, кто сможет элегантно, остроумно и неожиданно раскрыть эту непростую тему.

Пример из классики: «* * * ВОТ МАЛЕНЬКИЙ ФАКТ * * *
Когда-нибудь вы умрете.
Ни капли не кривлю душой: я стараюсь подходить к этой теме легко, хотя большинство людей отказывается мне верить, сколько бы я ни возмущался. Прошу вас, поверьте. Я еще как умею быть легким. Умею быть дружелюбным. Доброжелательным. Душевным. И это на одну букву Д. Вот только не просите меня быть милым. Это не ко мне.» (Зузак, «Книжный вор»)


А вы что добавите в копилку «ужасных вариантов начать книгу»?

Автор статьи — Дарья Корж. Все материалы на сайте предназначены для индивидуального использования и защищены законом об авторском праве (ст. 9, п. 1 Закона). Копирование запрещено. Цитирование статей и материалов возможно только с обязательным указанием источника в виде активной ссылки.

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в LiveJournal

7 comments

  • Владимир

    Насчёт пункта номер один.

    Первое, что пришло мне в голову — начало романа «Голодные игры». Героиня просыпается! :)

    • Дарья Корж

      Так это как раз саспенс-вариант «Герой просыпается, а там такооооое... День Жатвы!»:

      «Я просыпаюсь и чувствую, что рядом на кровати пусто. Пытаюсь нащупать тепло Прим, но под пальцами лишь шершавая обивка матраса. Должно быть, сестренке снились кошмары, и она перебралась к маме. Неудивительно — сегодня День Жатвы.»

      • Владимир

        Всё-таки мне продолжает казаться, что наличие яркой интриги в самых первых фразах, это скорее необходимый атрибут рассказа, нежели романа. Когда человек устраивается вечером на уютном диване с новой книгой в руках, он скорее всего не ждёт сокрушительного действия прямо на первой странице, он готов его подождать известное время. На то она и толстая книга!

        Рассказ — другое дело. Если не заинтересовать вот прям сразу, то читатель с лёгкостью перейдёт на другой рассказ. Нет?

        • Дарья Корж

          Владимир, пожалуй, соглашусь с вами. Но и вы согласитесь, что хуже от интриги в первых фразах роману точно не станет)

  • Наталья

    Кстати, по последнему пункту, где герой умирает в самом начале. Мне сейчас вспомнился фильм «Видок». Не знаю, снят ли он по каким-то документальным материалам, или это самостоятельный фильм, но начинается он именно с того, что главный герой Видок погибает. А затем сценаристы отправляют молодого биографа попытаться распутать клубок запутанных событий вокруг его личности. Лично мне очень понравилась структура повествования — вроде бы с фэйла начали, но в конце объяснили всё до деталей)) Прекрасный пример, по-моему, как можно «исправить» провальное штамповое начало и сделать из него конфетку! :)

    • Дарья Корж

      Наташа, спасибо, отличный пример! На самом деле, есть много способов исправить неудачные моменты, я привела лишь самые очевидные :)

  • Pingback: Писательская лаборатория Дарья Корж | КНИГА КАК ПРОЕКТ

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *